26 марта 1946 года Совет Министров СССР решил, что пора не только пить чай с вареньем, но и всерьёз заняться наукой — а именно медициной, которая показала себя в огне Великой Отечественной войны. Было издано постановление №664, которое звучало как приказ: «Берём опыт советской медицины, тщательно его обобщаем и публикуем!» Ведь как говорится, война — дело серьёзное, но без хорошей медицины и геройство превращается в лотерею с плохими шансами.
К 1951 году вышел первый том грандиозного труда под названием «Опыт советской медицины в Великой Отечественной войне». А всего таких томов было аж тридцать пять!
Представьте себе: миллионы документов — от медицинских карточек до протоколов патологоанатомических исследований — собрались в одну кучу. Это как если бы бабушка решила собрать все свои рецепты пирогов в одну книгу, только вместо пирогов там операции и истории болезни.
Колоссальная работа! И итогом стало понимание: советская медицина была на высоте. Не просто так ведь говорят: «Если доктор советский — значит, доктор настоящий».
Один читатель даже написал под статьёй о медицине того времени: «Почему у нас такой высокий процент возвращения бойцов в строй?
Наверное, из-за массового героизма советских медиков». Ну да, героизм — это важно, но давайте разбираться чуть глубже. Ведь 72% вернувшихся — это не просто цифра из воздуха. Это почти как если бы каждый третий пришёл с фронта домой не с протянутой рукой, а с поднятым кулаком.
Начнём с того, что у нас медицина была не бизнесом.
В отличие от буржуазных стран, где за каждую таблетку могли попросить цену как за билет на оперу (а иногда и дороже), у нас всё сразу становилось достоянием всей системы здравоохранения. Учёные писали инструкции так понятно, что даже бабушка могла понять – где капать лекарство, а где просто пить чай.
А вот ещё забавный момент: помощь раненым оказывали прямо возле поля боя! Фельдшеры были настоящими героями: представьте себе такого парня с аптечкой и ножом для перевязки среди грохота пушек и свиста пуль. Они спасали жизни там же, где другие армии только начинали думать о госпиталях в тылу.
У немцев же часто раненых вывозили далеко-далеко… а кто успевал доехать – тот удачливый был.
Особое внимание уделялось эвакуации раненых – санитаров-носильщиков обучали так тщательно, что они могли перенести бойца даже через поле минного поля (ну почти). А советская довоенная медицина уже имела богатый опыт борьбы с эпидемиями – это позволило лечить раненых по профилю без лишних инфекционных осложнений. В то время как некоторые армии помещали всех подряд в одни палаты – представляете себе общение между пулей и кишечной палочкой?
Нет уж!
Кроме того, огромная сеть лечебных учреждений помогала разворачивать эвакогоспитали ближе к тылу. Если первые операции проводились на передовой – то дальше начиналась настоящая забота о здоровье бойцов: концерты для поднятия духа (да-да!
Даже шахматные турниры устраивали!), киносеансы и прочие развлечения для психологической разгрузки. Кто сказал, что лечение должно быть скучным?
Интересно ещё одно обстоятельство: гражданское здравоохранение у нас не было отделено от военного — всё работало как единая система под руководством Главного военно-санитарного управления во главе с З.П.Соловьёвым – человеком настолько организованным, что мог бы управлять одновременно и армией врачей, и оркестром на концерте для раненых.