Ах, советская медицина — тема, достойная отдельного сериала с драмой, комедией и даже триллером! Представьте себе: вы приходите в больницу, а там очереди длиннее, чем на новогоднюю елку в детском саду.
И не просто очереди — это целая сага с эпизодами «Кто последний?», «А кто следующий?» и «Потерпите, доктор скоро освободится». Но давайте по порядку.
Когда я спросил у Леонида Михайловича Рошаля про кубинскую медицину при Фиделе Кастро, он ответил так, что сразу вспомнился старый анекдот про советского врача: «Пациент жалуется на боль в животе.
Доктор отвечает: “Это не боль — это синдром ожидания”». Вот примерно так и было.
Советская медицина — это как борщ с неожиданными ингредиентами: иногда вкусно и полезно, а иногда — загадка для желудка. С одной стороны — настоящие герои в белых халатах, которые готовы спасти мир (или хотя бы соседа по палате), а с другой — бесконечные очереди и бумажная волокита, где пациент превращался скорее в статистическую единицу.
В СССР врачей было много — больше, чем во многих странах. Но количество не всегда переходило в качество.
Помните старые фильмы? Там больницы всегда выглядели как декорации к фильму ужасов: коридоры забиты койками, пациенты лежат на стульях и даже на полу (если повезет).
Лежали долго — неделями! Потому что система работала по принципу «лучше перестраховаться». Это как если бы вы пришли к стоматологу и он сказал: «Давайте удалим все зубы сразу – вдруг пригодятся!»
А визит к терапевту был не столько про здоровье, сколько про получение заветного больничного листа.
Врач становился своего рода социальным судьёй: дать вам выходной или отправить обратно на работу. И знаете, эта система была настолько запутанной, что порой казалось: чтобы получить помощь от врача нужно сначала пройти квест с несколькими уровнями сложности.
Конец 80-х – время стеклянных шприцов и многоразовых игл. Сегодня это звучит как сюжет из фильма ужасов или научной фантастики о далёком прошлом. Тогда же это считалось нормой!
Можно сказать, что стерилизация была сродни ритуалу шаманского племени: кипятили всё дотла и молились на автоклав. А фармацевтика? Базовые лекарства были дешевыми и доступными всем, а вот редкие препараты приходилось искать словно сокровища пиратов – ездить по городам, стоять в очередях и обмениваться шифрами вроде «Ты видел ‘Клофоран’ у соседней аптеки?»
Вот тут вспоминается история Александра Борисовича Градского о спасении бабушки.
Представьте себе сцену из детектива: температура не падает, врачи разводят руками и колют всё подряд без эффекта. Александр звонит своему знакомому Борису Кочерову – заведующему аптекоуправлением Москвы (а ведь когда-то они тусовались вместе в спортивном лагере!). Боря достает нужный антибиотик – дефицитный «Клофоран», который стоит почти как билет на космический корабль.
Но зато через пять дней бабушка уже идёт домой! История со счастливым концом среди медицинских приключений напоминает фразу из классического анекдота: «Врач сказал – жить осталось неделю… а я решил пожить ещё пятнадцать лет!»
Таких историй можно рассказывать целый вечер у костра или за кружкой чая с тостом за здоровье советской медицины – системы одновременно героической и трагикомичной. Мой отец Юрий Додолев тоже был добровольцем на фронте в 17 лет – герой своего времени с собственным опытом столкновения с медициной эпохи.